Леонид Евтушенко из красногвардейской Никитовки: «Эхо моего детства»

Никитовка была освобождена от немецко-фашистских захватчиков в Крещенскую ночь 1943 года. До этого радостного события её жителям пришлось в течение более полугода переносить все тяготы оккупации.

«В летний знойный день 7 июля 1942 года по улице села спешно двигались отступающие красноармейцы с громоздкими винтовками со штыками. На их гимнастёрках выступала белая соль. Моя мама Елена Степановна поила их ключевой хрустальной водой. Утолив жажду, воины продолжили выход из Никитовки. Глаза их излучали боль и сострадание, что на тот момент были не в состоянии защитить мирных жителей. Один из бойцов прокричал, что они наберутся сил и обязательно вернутся, чтобы изгнать из родной земли ненавистного врага. Отступающую группу замыкали два солдата, тащившие пулемёт на колесиках „Максим“, – пишет ребёнок войны.

А с Кулешовской горы плыла чёрная туча фашисткой орды, она всё ниже опускалась к Никитовке. И вот торжественным строем незваные пришельцы следуют по селу, на лошадях с пиками в руках. Мать отнесла вёдра во двор, вышла на улицу за сынишкой. Неожиданно застрочил наш пулемёт. Нарушился неприятельский строй, куда делось торжество и бравада.

Мать и сынишка Евтушенко побежали к соседям, где родился Игорь Александрович Скачков, ставший впоследствии знаменитым учёным. У них под домом был большой кирпичный подвал. Кода забежали в жилое помещение, началась стрельба по окнам, зазвенели стёкла, засвистели пули, со стен посыпалась глина. Мама, как птичка своего птенца, прижала мальца к полу и закрыла собой. То же сделала и хозяйка дома со своим грудным ребёнком. Он плакал, значит, жив.

После окончания стрельбы взрослые и дети поспешили спуститься в подвал, в котором просидели до самого утра. Когда вышли на улицу, услышали незнакомую речь. Главными словами, которые захватчики выучили лучше всего, были «млеко», «яйко» и «матка, давай еду». Всё это не предвещало, естественно, какого-то мира и спокойствия. Гитлеровцы и их союзники пришли завоёвывать, а не делиться радостью с сельскими жителями. У них отбиралось всё, что имелось в хозяйстве. Причём, кроме всего накладывался своеобразный налог с каждого двора. Первым, кого лишались местные жители, это крупный рогатый скот. В основном, конечно, коровы шли на мясо. Тут особо они не церемонились.

«На всю улицу тужила мать троих детей Елена Григорьевна Сыровацкая, муж которой был на фронте. У неё грабители выводили со двора молодую, справную коровку-кормилицу. Рыдали и её дети», – воспроизводит картину из прошлого Леонид Евтушенко.

Оккупанты устанавливали свои порядки, причиняя боль и страдания оставшимся людям. Вскоре в село прибыли гестаповцы, они на центральной площади казнили местных партизан Бондаренко, Пчелинцева, Ольшанского, засекли их плётками до смерти. А предал своих земляков Острый. Аналогичная участь постигла активистов: бывших председателей сельсоветов Александра Алексеевича Кравцова и Игната Никитовича Лактионова, председателя колхоза «Красный комиссар» Сергея Ивановича Бондаренко, руководителя швейного производства Ивана Григорьевича Пчелинцева, рядового колхозника Николая Андреевича Лысенко. Их привезли во двор Никитовской МТС на автомашине. После разгрузки начали жестоко избивать палками по голове. А затем поставили в ряд и расстреляли из автоматов.

Часть населения не смогла безучастно переносить злодеяния и лишения со стороны неприятеля. В населённом пункте действовал отряд «Мститель», в который входили местные комсомольцы Анатолий и Виктор Долженко, Николай, Владимир и Виктор Сыроватские, Владимир Шурховецкий, Анатолий Гальченко. Они постоянно беспокоили захватчиков. Ночами закрывали печные трубы, выводили из строя автомашины, добывали у них оружие.

«Помню, как они слепили снеговик, на голову которого надели большой закопчённый чугунок, а на нём мелом написали: „Гитлеру капут!“. Эти же слова они с криком произносили, бросая снежки в своё творение. На это обратили внимание гулявшие под хмельком, с губными гармошками фашисты. Один из них выхватил из кобуры пистолет и начал стрелять. Все ребята мигом разбежались, а я меньше всех, в больших отцовских сапогах, замер на месте. Ко мне подбежал чужак, схватил за ноги и начал ударять головой о заснеженную дорогу, а затем бросил в сугроб. Там и нашла меня мама и принесла домой. Я потерял дар речи и не мог стать на ногу. Её мне поправил старик Стеканов, а от испуга лечила молитвами старушка Дуня. Примерно через восемь-десять дней я начал разговаривать, но постоянные кошмары беспокоили ещё долго. Навсегда осталось искривление носовой перегородки», – вспоминает Леонид Евтушенко.

В рваной шинели, весь в бинтах, с подвязанной левой рукой возвратился с фронта отец Леонида Евтушенко Пётр Яковлевич. В это время фашисты готовились встречать Новый год. Староста, сосед Авраменко, донёс им, что у них есть патефон. Приходил фриц и требовал у матери музыкальный инструмент. Отец, находившийся в другой комнате, бросил его на кровать и накрыл одёжкой. Пришелец шнырял по всем комнатам, но не смог найти. В зале открыл сундук, достал цветок, который смастерила умелыми руками мама, и начал вертеть перед лицом у отца. Тот не выдержал, взял здоровой богатырской рукой его за шиворот и поволок из дома. Отец с силой швырнул «гостя» в сугроб, схватил лопату, которая стояла у крыльца, и хотел его зарубить. Мать уговорила этого не делать, затолкнула его в дом. Глава семьи быстро собрался и ушёл в неизвестном направлении.

«А староста позже не давал мне проходу, всё спрашивал, куда подевался отец. Только спустя время я осознал, в какой опасности в тот момент оказалась наша семья и насколько трагически могла завершиться та история», – размышляет автор письма.

В ночь с 18 на 19 января 1943 года Никитовка была освобождена советскими войсками от оккупантов. На высокой колокольне разрушенного храма, водрузили красный флаг. Вместе с красноармейцами вернулся и отец Леонида Петровича. А труп старосты видели у обочины на дороге к селу Самарино.

«Где то через неделю шли бои в Никитовке с отступающими фашистами: немцами, итальянцами, мадьярами, румынами и прочей нечестью. А позже по селу волочились недобитые понурые фрицы из-под Сталинграда, жалкие существа. Вот вам и коллективный Запад», – завершил своё сообщение в редакцию Леонид Евтушенко.